В связи с некоторыми публикациями в Интернете хочется вспомнить о своей любимой бабушке, Вере Алексеевне Климохиной. Она одна из первых в Москве организовала  частный детский сад, тогда это называлось частной группой, сумела создать этой группе соответствующую репутацию, то, что сейчас называется брендом. В эту группу ходили дети и внуки многих замечательных и известных людей, в годы борьбы с диссидентами дети этих бедолаг спокойно росли и развивались в привычной для них обстановке, в том числе и в условиях уникальной среды на крыше дома Нирнзее.

Вера Алексеевна Климохина (Нелидова), 26.09.1895 - 25.11.1954,  с 1922 г. проживала в доме Нирнзее со своим мужем Климохиным Сергеем Капитоновичем после его перехода на работу в Мосгубсовнархоз и переезда семьи в Москву. Они познакомились и поженились в 1918 году в Ивановской коммуне. До переезда семьи Климохин С.К. недолгое время жил в гостинице Метрополь, а с приездом семьи поселился в большой четырехкомнатной квартире (две смежные квартиры на девятом этаже) в четвертом доме Моссовета, как называли дом Нирнзее. Москва не была совершенно чужим городом для Веры Алексеевны. Еще девушкой, бывая со своей матерью Верой Алексеевной Нелидовой (Барсовой) в Москве, они останавливались в меблированных комнатах дома Нирнзее, у нее было много знакомых в театральном мире, т.к. ее родной дядя Нелидов Анатолий Павлович был актером и работал в это время в Москве.

Вера Алексеевна была членом партии РСДРП (б) с 1915 г. по 1923г.  Исключена со странной для современного уха формулировкой «за семейный купорос», которую едва ли можно перевести как «за мещанство».

Вскоре Вера Алексеевна перевезла в Москву из Минусинска своего отца Алексея Павловича Нелидова *) с маленькими детьми от второго брака. Он воевал в гражданскую войну на стороне Колчака, был военным врачом (ср. **)). Где-то в начале 20-х годов его вторая жена умерла, а он застрял в Сибири с малыми детьми и не обещавшем ничего хорошего опасным белогвардейским прошлым.   По приезде в Москву он поселился в одной из смежных квартир зятя, а в 1929 году переехал в свой родной Нижний Новгород поближе к брату Петру,  поменявшись квартирами с будущим химиком Малиным К.М. Так семья осталась в трехкомнатной квартире. Здесь хочется отметить, что, скорее всего, известная фотография иеромонаха Киприана (Нелидова К.А.), брата моей бабушки, во время этого переезда и попала в Нижний Новгород. Это моя версия. Я искал эту фотографию по просьбе (предсмертной) моей мамы Ольги Сергеевны (23.01.1919-24.04.1989)  и нашел ее спустя 12 лет в книге иеромонаха Дамаскина (Орловского)В книге Проценко П.Г. опубликован фрагмент автографа о.Киприана, сделанного на обороте этой фотографии. Там стоит число 23.01.1928 – это день рождения моей мамы и год, когда о. Киприан был командирован в Кызыл-Орду.  

В 1930 г. семья переехала в Варшаву, т.к. Сергей Капитонович был послан на работу в Польшу торгпредом. В 1931 г. у Веры Алексеевны родилась дочь Ирина.  После возвращения в Москву, приблизительно с  1934 г., со времени открытия районного детского сада  на первом этаже в доме 10 «для рабоче-крестьянских детей», и по 1937 год Вера Алексеевна была заведующей этим детским садом. Была уволена с должности после исключения мужа из партии. До поездки в Польшу, начиная с приезда в Москву, работала с беспризорникам в обществе «Друг детей», кажется, оно так называлось. Работа в этом обществе была благотворительная, бесплатная.

 

Вера Алексеевна Климохина (в светлом платье) с группой
малышей из детского сада на детской площадке крыши дома Нирнзее.

 

Частную детскую группу бабушка сумела открыть  в  1950 году после переезда нашей семьи на Новопесчаную улицу и вела ее до своей смерти в 1954 году. С 1954 года группа перешла к Нине Сергеевне Климохиной (05.06.1923), ее средней дочери, и просуществовала до 1986 г. Группа всегда была зарегистрированной, с дохода платился ежегодный налог, который исчислялся на основании справок о плате за услуги, предоставляемых родителями детей. Фининспектор временами навещал группу и проверял ее фактический численный состав.  Ходило в группу не более 10 детей, что определялось размерами квартиры – всего три небольших комнаты, а реально, с учетом болезней и других обстоятельств, немного меньше. Из-за малой численности группы и почти постоянного ее состава попасть случайно в группу было трудно, но никакой дискриминационной селекции не проводилось. Если была возможность, ребенка брали. Никаких «политических» разговоров, даже случайных, при детях в группе никогда не велось, тем более с родителями. Антисоветских настроений и ненависти к Советской власти быть не могло по семейной традиции. Позднее, во времена существования «диссидентства», некоторые тенденции в рекомендациях со стороны родителей были вполне возможны, как и при любом человеческом общении, т.к. политических взглядов родителей никто во внимание не принимал. Но родители были самые разные.

Я так подробно описываю технологию существования группы, чтобы в каком-то смысле ответить на детские воспоминания Алексея Анастасьева, ходившего в нашу группу одновременно с моими сыновьями. Хочется отметить, что он ходил в группу не только с пяти до семи лет, но и будучи школьником, но сам этого, видимо, не помнит. Детские воспоминания тем, наверно, интересны, что местами отражают фантастические представления, складывающиеся непонятным образом в детском воображении, скорее всего на основании случайных разговоров в семье. Так, забывая, или фантастически искажая некоторые факты и впечатления из своей детской жизни, Алексей точно помнит, как «уплотняли» жильцов кв. 926 в далеком 1954 г., задолго до его появления на этот свет. Конечно, ни о каких «десятках» для милиции речи быть не могло.

         Я сам воспитывался в группе с ее основания, затем в ней воспитывался мой двоюродный брат Миркин Сергей Моисеевич, и в 1970-х – 1980-х наши дети Константин, Павел Григорьевичи и Алексей Сергеевич. Конечно, мы понимали, что группа работает против номенклатурного государства, но свою родину любилии, за ее судьбу переживали и не стремились к развалу государственного строя. Просто жили.

 

Внук Веры Алексеевны Григорий Викторович Анащенко.

27.09.2010

 

*)   Нелидов Алексей Павлович.  Закончил Казанский университет, работал врачом офтальмологом в Нижнем Новгороде. За участие в революции 1905 года был приговорен к 5 годам заключения («сидел в крепости»), после освобождения уехал в Среднюю Азию.  После Февральской революции входил в Совет солдатских депутатов г. Оши (пересказываю вкратце по памяти из устного разговора с дедом Анатолием Алексеевичем Нелидовым. Про Совет передаю точно, город Ош – очень вероятно). После Октябрьской революции вернулся с семьей в центральную Россию. Во время Гражданской войны был военным врачом в армии Колчака (записано по памяти на основании рассказов, слышанных мною неоднократно в детстве).

 

**)    Евгений Колосов, Очерк первый. Крестьянское движение при Колчаке

I. Общий обзор крестьянского движения в его разновидностях. Научно-просветительский журнал «Скепсис».

«Осенью 1919 года повстанческая партизанская «армия Кравченко и Щетинкина вступила вновь в пределы Минусинского уезда, на этот раз не с севера, а с юга, через Григорьевку, под которой они недавно еще потерпели поражение. Снова начали разыгрываться сцены, так нам знакомые еще по обороне Белогорской крепости в «Капитанской Дочке» Пушкина. Серьезных боев нигде не происходило, хотя в Минусинске командовал генерал Попов, ген.- штабист, географ, исследователь Урянхайского края, позже – почти коммунист, в то время ревностный колчаковец. Бологов, к тому же раненный, добравшись до Минусинска, внес туда панику: там началась спешная, нелепая, судорожная эвакуация, а красноярские полководцы, сводя какие-то счеты с минусинскими, оставляли их без помощи. Едва отошли последние пароходы с беженцами, как повстанческая армия вступила в город и завладела им так прочно, что оставалось в нем до падения власти Колчака, в течение трех месяцев (сентябрь – январь).

Это был пример, единственный на протяжении всей колчаковской территории и за все время существования власти Колчака. Минусинск, напротив, ими оказался занятым очень прочно, … огромнейшая площадь плодородной земли, сравнительно густо заселенная (350 тыс. населения на пространстве 80 тыс. кв. в.), осыпанная всеми дарами природы, с железоделательным заводом в Абаканске, с рядом больниц, с запасами продовольствия, теплой одежды, медикаментами и пр.

Упрочившись в Минусинском крае, повстанцы могли считать себя вознагражденными за все лишения и от чисто военной жизни имели возможность перейти к настоящему государственному строительству, чем они по мере сил и занялись. Пребывание в Минусинске дало им случай привести также в систему тот идейный запас, с которым они выступили на борьбу с колчаковщиной, что они сделали путем создания местной прессы в виде газеты «Соха и Молот». Все это, взятое вместе, заставляет обратить на Минусинский повстанческий район наибольшее внимание и с особенной пристальностью приглядеться к нему, что мной и будет сделано в дальнейшем. »